Анатолий Яковенко: блокчейнам не нужно «облагать налогом» приложения

Сооснователь Solana Анатолий Яковенко вступил в дискуссию о том, как базовые блокчейны должны извлекать экономическую ценность из приложений, работающих поверх них. По его мнению, главная проблема L1-сетей заключается не в недостаточно высоких комиссиях или отсутствии своеобразного «налога» на приложения, а в нехватке реального спроса на транзакции.

Комментируя спор вокруг Ethereum, Яковенко написал, что сеть, обрабатывающая 10,000 транзакций в секунду при средней комиссии $0,003, способна получать примерно $1 млрд в год.

Расчёт действительно близок к этой величине: 10,000 транзакций при указанной цене транзакции дают около $946 млн комиссий в год.

Логика Яковенко проста: блокчейну необязательно забирать значительную долю доходов у приложений. Если дешёвая инфраструктура привлекает достаточно пользователей и операций, огромный объём способен компенсировать низкую стоимость каждой отдельной транзакции.

Дорман считает, что L1 теряет созданную приложениями стоимость

Дискуссию спровоцировал директор по инвестициям Arca Джефф Дорман. В интервью Лауре Шин он поставил под сомнение существующую модель оценки Ethereum.

По оценке Дормана, Ethereum получает около $6 млн комиссионного дохода в месяц, тогда как значительная часть экономической активности и выручки остаётся у приложений и сервисов, построенных поверх сети.

Отсюда его главный вопрос: если Ethereum обеспечивает расчёты, безопасность и инфраструктуру для бизнеса, почему базовый протокол получает лишь небольшую долю создаваемой внутри него стоимости?

Дорман сравнивает такую систему с государством, которое предоставляет инфраструктуру, но практически не собирает налогов. Среди возможных решений он называет увеличение участия Ethereum в экономике приложений, например, через собственные сервисы или механизмы, позволяющие базовому уровню получать большую долю создаваемой стоимости.

Именно с этим подходом не согласен Яковенко.

Модель Solana: низкая комиссия и огромный объём

Аргумент сооснователя Solana фактически описывает другую модель экономики блокчейна.

Вместо того чтобы максимизировать доход от каждой операции, сеть может стремиться сделать транзакции максимально дешёвыми и зарабатывать за счёт масштаба.

Официальная документация Solana показывает, что базовая комиссия сейчас составляет 5000 lamports за подпись. Половина базовой комиссии сжигается, вторая половина направляется валидатору, создавшему блок. Дополнительная комиссия за приоритет полностью достаётся валидатору.

Для большинства обычных платежей стоимость операции остаётся ниже одного цента. По данным Solana, стандартный перевод обычно обходится менее чем в $0,001 без учёта создания нового аккаунта.

Таким образом, ставка Яковенко заключается не в повышении цены блочного пространства, а в его массовом использовании.

Если сеть способна обрабатывать тысячи реальных операций каждую секунду, даже комиссия в несколько тысячных доллара превращается в заметный денежный поток.

Однако здесь есть важное ограничение: 10,000 транзакций в примере Яковенко не описание текущего устойчивого спроса Solana, а сценарий масштаба, необходимого для такой экономики.

$1 млрд комиссий не означает $1 млрд дохода держателей SOL

Есть и ещё одно принципиальное отличие блокчейна от обычного бизнеса. Даже если пользователи в совокупности заплатят сети $1 млрд комиссий, эта сумма не становится прибылью владельцев SOL.

В Solana половина базовой комиссии сжигается, а половина выплачивается валидаторам. Приоритетные комиссии полностью получают валидаторы. Поэтому экономический эффект для держателя SOL создаётся косвенно через сокращение предложения в результате сжигания, спрос на токен для оплаты операций и его использование в стейкинге.

Это и есть слабое место модели, на которое указывает Дорман применительно к L1 в целом.

Приложения внутри блокчейна способны генерировать миллиарды долларов выручки, но держатель базового токена автоматически не получает право на эту прибыль.

Если экономика приложений растёт намного быстрее, чем комиссионный поток самой сети, возникает закономерный вопрос: насколько стоимость L1-токена должна отражать всю экономическую активность экосистемы?

Ethereum сталкивается с той же проблемой иначе

В Ethereum существует более прямой механизм связи между использованием сети и ETH. После внедрения EIP-1559 базовая часть комиссии за каждую транзакцию сжигается. Официальное описание EIP-1559 прямо предусматривает уничтожение базовой комиссии вместо передачи всей комиссии майнерам или валидаторам.

Чем выше спрос на блочное пространство Ethereum, тем больше ETH может быть уничтожено.

Однако развитие L2 изменило эту экономику: значительная часть пользовательской активности переместилась на второй уровень, где стоимость транзакций значительно ниже. Именно поэтому спор постепенно сместился от вопроса «сколько ETH сжигается» к более фундаментальному — что вообще должно обеспечивать стоимость L1-токена.

Дорман считает, что блокчейну необходимо лучше захватывать экономическую стоимость приложений. Яковенко предлагает противоположный путь не повышать «налог», а создать настолько дешёвую и производительную сеть, чтобы приложения сами генерировали огромный транзакционный спрос.

Оба подхода решают одну проблему разными способами. Дорман делает ставку на увеличение доли стоимости, остающейся у базового протокола, тогда как Яковенко — на масштабирование количества операций. В конечном счёте жизнеспособность модели Solana будет зависеть не столько от того, насколько низкими останутся комиссии, сколько от того, сможет ли сеть создать достаточно большой и устойчивый спрос, чтобы низкая цена каждой транзакции превратилась в значимую экономику L1.