
Пять депутатов Государственной думы, нижней палаты российского парламента, предложили Банку России включать конфискованные криптовалюты в государственные золотовалютные резервы. В качестве аргумента они сослались на опыт США со стратегическим резервом биткоина. Правда, американская модель устроена иначе: биткоином там управляет Министерство финансов, а Федеральная резервная система к этому резерву отношения не имеет.
Пока речь не идёт ни о законопроекте, ни о решении Государственной думы. Депутаты Коммунистической партии РФ Юрий Афонин, Георгий Камнев, Мария Дробот, Ксения Айтакова и Александр Ивачев обратились к председателю Банка России Эльвире Набиуллиной с предложением рассмотреть возможность создания соответствующего механизма.
Из опубликованных материалов не следует, что инициатива уже оформлена как законодательный проект. По сути, группа депутатов предлагает центральному банку самостоятельно определить, можно ли реализовать эту идею.
Напомним, что теперь российское законодательство позволяет государству получать конфискованную криптовалюту. С февраля 2026 года цифровая валюта признаётся имуществом для целей уголовного законодательства, а с сентября специальный порядок позволяет при конфискации зачислять такие активы государственным органам и организациям.
Мы не предлагаем покупать биткоин за бюджетные деньги. Мы предлагаем решить, как распорядиться тем, что уже принадлежит стране, — объяснил Александр Ивачев.
В США конфискованный биткоин действительно направляется в Strategic Bitcoin Reserve, но этот резерв находится под управлением Министерства финансов США, а не Федеральной резервной системы, и не является частью международных резервов центробанка. Другие конфискованные криптоактивы учитываются отдельно в U.S. Digital Asset Stockpile. Это прямо предусмотрено президентским указом.
Иными словами, российским депутатам из американского примера, похоже, приглянулось слово «резерв».
То, что обычно называют золотовалютными резервами России, Банк России официально учитывает как международные резервы. Согласно методологии ЦБ, в них входят монетарное золото, специальные права заимствования МВФ, резервная позиция в фонде и другие резервные активы. Криптовалют в этом перечне сейчас нет.
Поэтому включение конфискованного биткоина потребовало бы менять не место хранения актива, а сам подход к формированию и учёту резервов.
Есть и ещё одна проблема: депутаты говорят не только о биткоине, а о «цифровых валютах» вообще. Между тем BTC, крупный стейблкоин и малоизвестный токен отличаются по ликвидности, волатильности и рискам настолько, что рассматривать их как единый класс резервных активов довольно смело.
Пока предложение сводится к идее ограничить долю криптовалют в резервах, обеспечить прозрачный учёт и определить правила хранения. Получается, что сначала предлагается выделить место для нового класса резервных активов, а уже потом выяснить, какие именно активы туда подходят и подходят ли вообще.